— Какого хуя, Ива? Мой голос эхом проходится по дому, отталкиваясь от стен, доносится до спальни быстрее, чем я врываюсь туда, и вижу Иву, собирающую вещи в сумку. — Я спросил тебя, какого хуя ты ведёшь себя так, словно это ты, а не я, застал тебя с любовником!? Мне не хотелось слушать ее оправдания точно так же, как и ей не хотелось слушать мои, но эти вопросы: почему, чего ей на самом деле не хватало, и почему она пытается выставить меня виноватым во всех грехах, никак не давали мне спокойно вздохнуть, без болезненных, вызванных обидой, спазмов. Ива не станет ходить округ да около. Расскажет мне, пусть и без подробностей о том, как все происходило, и застыв в дверях спальни, я пытаюсь переварить и сопоставить услышанное. Все звучало очень .как мне показалось, логично. Но разве это единственное, что меня волновало? — А что насчёт моего отца? Этот червь, которые копошился внутри меня, заставляя ревновать, додумывать, дорисовывать детали, которых может и не было, но я так долго все это в себе носил, боясь задать лишний вопрос, что теперь было крайне трудно поверить в то, что все мои додумки лишь итоги воспаленного ревностью разума. — Ты спала с ним? Мне было сложно задать этот вопрос, словно я боялся услышать ПО-НАСТОЯЩЕМУ правдивы й ответ. Словно он сможет разрушить весь мой мир, который  так старательно пытался отстроить. — О! Конечно! Я спала с твоим отцом, и с отцом Марко, и с отцом твоего отца, и со всеми отцами в городе — никого не пропустила! Язвительные шутки были неуместны. Я шагну к Иве, схвачу ее за плечо и разверну к себе, желая посмотреть ей в глаза, убедиться, что она не обманывает меня, не скрывает страшной правды, но, по сути. если бы она действительно хотела обмануть, разве у нее это не вышло бы? Казалось, что если сейчас она позволит мне хотя бы немного побыть рядом, если она приласкает меня, словно брошенного щенка, я поверю во все, что она скажет. В то, что она была мне полностью верна все то время, что мы были вместе, и в то, что завтра небо упадет на землю, разверзнутся все вулканы, и на свет появится антихрист. — Я сказала тебе правду! Неужели она тебе не нравится? Ее голос сорвется. Будто в отчаянии она пытается сделать больно и мне, знаю, что она скажет все что угодно, лишь бы я оставил ее в покое, но я не могу. Я не могу просто дать ей уйти. Рука скользнет к ее волосам. Будто не чувствуя этого, Ива не станет отталкивать меня, даже не шелохнется, лишь гордо вздёрнет голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза снизу вверх: — Я тебя ненавижу! Отпусти! И кажется это признание будет кричать о невысказанных чувствах гораздо громче, чем вся летящая в меня сегодня посуда.

Рука, запутанная в копне ее волос, сожмется в кулак, ива попытается вырваться, но я не дам ей сделать этого, удерживая на месте, склоняясь над ней. Какой-то тонкий голосок внутри меня кричал, нет, вопил! о том, что не нужно этого делать, но я не могу пойти против собственного желания поцеловать ее, что и делаю, захватывая в жадный, жаркий плен ее губы. Я не уверен, но мне покажется что из груди вырвется неконтролируемый, протяжный стон от того, как это было хорошо. Врать не буду: я скучал по ней безумно. Каждую секунду, во сне и на яву, мне не хватало ее, и я несколько раз прокручивал в голове подобные моменты, те, которые, как я думал, в реальности больше никогда не произойдут, и теперь мне совершенно не верилось в то, что  я снова могу почувствовать это сладкий вкус ее взаимного желания. Ива не оттолкнет меня. Приоткроет рот, углубляя наш поцелуй, и очень быстро я почувствую, что мне становится нечем дышать.  неохотой оторвавшись от Беневьенто, я глубоко вздохну. Наблюдаю за тем, как она открывает глаза, как внимательно смотрит на меня, как точно так же, глубоко вздыхает, а затем подняв руку, дает мне громкую, звонкую пощечину. Я замру, поджимая губы. Постараюсь посчитать до десяти, чтобы успокоится, но прийти к полнейшему дзену не выйдет, и я сильнее сожму в кулаке ее волосы. Я ее болезненное шипение прольется медом по моим внутренностям, и я даже усмехнусь, медленно поворачивая к ней голову. -Отпусти! Она будет настаивать, но уже заранее знает, в этом я уверен, что просто так я ее не отпущу. Не сейчас, когда внутри вновь появилась надежда на то, что можно все исправить. -Чёрта с два Прижав ее ближе к себе, перехватывая свободной рукой за талию, я буквально вопьюсь в ее губы поцелуем, злым, нетерпеливым, таким, который в одну секунду может перерасти либо в страстный секс либо в безжалостное убийство. Очень скоро я почувствую, как мир вокруг меня начнет плыть, возможно потому что мне снова не хватало кислорода, возможно потому то я почувствую, как Ива сама прижмется ко мне ближе, отвечая на поцелуй, и это, честно говоря, было по настоящему крышесносно. Я отпущу ее губы, прикоснусь своим лбом к ее, отпущу, наконец, волосы, и кончиками пальцев, осторожно, ласково проведу по контуру ее лица. -Отпусти. Снова попросит меня Ива. но на этот раз ее шепот не будет звучать уверенно. Я почувствую, как она расслабится в моих руках, как уйдет нервное напряжение между нами, и мне бы хотелось как можно дольше продлить этот момент, но была еще одна проблема, которую необходимо было решить.

Выйдя за дверь, пообещав Иве скоро вернуться, я прижм